Предлагаю вашему вниманию одну из внутриигровых книг из Pillars of Eternity. И кто после этого скажет, что компьютерные игры это не искусство?

«Великий западный олень»

“Однажды Эотас сидел на стене, наблюдая за играющим на солнце котом. Кристалл, подвешенный на соседнем дереве, преломлял солнечный луч и рассеивал его по земле маленькими отблесками. Они танцевали вокруг кота, а тот энергично бил по ним лапами. Он вертелся на месте, преследуя солнечный зайчик, пробегавший мимо него, и прыгал, пытаясь его прижать. Эотас улыбался – его позабавило упорство животного. Кот прыгал на солнечное пятно, хватая его лапами, – и оно вновь от него ускользало. Эотас смотрел, как кот дергает хвостом и бьет им об землю в раздражении от того, что не может поймать добычу.

«Почему ты его дразнишь?» – Эотас услышал голос за спиной, сопровождаемый хрустом гравия под сандалиями.

«Я всего лишь приношу рассвет, – ответил Эотас. – Я не подогреваю сердце охотника. Это ведь твоя обязанность, не так ли?»

«Это так, – произнес второй голос, – но ты и не охлаждаешь его пыл. Если охотник не будет видеть свою жертву, разве сможет он охотиться?»

«Как всегда, философствуешь, Хайлия», – промолвил Эотас и повернулся поприветствовать двух богов, которые к нему приближались. «Вы пришли обсудить связь зрения и желания?» – он указал жестом на стену, предложив Хайлии и Галавэйну присоединиться к нему. Они сидели молча, наблюдая за котом, который и дальше охотился на солнечные лучи. Он замахивался на очередное пятно света и, упуская в очередной раз добычу, переворачивался на спину.

«Я создал идеальную добычу, – наконец нарушил тишину Эотас. – Ее можно выследить. Ее можно преследовать. Ее можно увидеть. Но ее нельзя поймать». Галавэйн усмехнулся. «Ты не согласен, Галавэйн?» – спросил Эотас.

«Хоть твое творение и неуловимо, но его вряд ли можно считать идеальной добычей, потому что ее нельзя поймать». Он замолк, хмуря лоб в размышлениях. «Будь пятно света материальным, охотник смог бы им завладеть. А так – это просто мечта, тщетное стремление».

«Все существа проводят свои жизни в погоне за тщетными стремлениями, – возразила Хайлия, – таков удел смертных». Галавэйн вновь засмеялся.

«Я бы мог создать существо, живое существо из плоти и крови, которое будет неуловимо. Я воплощу твою мечту в реальность». Теперь настал черед Эотаса смеяться.

«Ты предлагаешь превратить тщетную мечту в тщетную реальность! Чем это лучше?»

«Жизнь, потраченная в погоне за достижимой целью значительно лучше любой другой».

«Но ты же сказал, что никто не сможет поймать это существо! Это недостижимо!»

Галавэйн улыбнулся. «Человечество и раньше нас удивляло. Я уверен, оно сможет удивить нас снова. Я создам большого белого оленя и отпущу его в мир. Он будет ловким, крепким и выносливым. Он будет вдохновлять охотников грядущих поколений. Все, кто захочет прославиться, будут молиться мне. Все, кто услышит про него, будут просить моего благословения, чтобы найти его».

Хайлия покачала головой и удивленно посмотрела на Галавэйна. «Не думаю, что это возможно. Поэтому и я кое-что предложу. Того, кто поймает этого оленя – а они поймают оленя – я наделю такой же ловкостью, стойкостью и выносливостью. Трижды он будет благословлен. На охоте они будут просить благословения у меня, чтобы получить мою награду».

Галавэйн и Хайлия стали спорить, чье имя будут упоминать чаще во время охоты. Третий бог вздохнул с еле заметной усмешкой. Он встал и посмотрел на небо. Солнце уже скрывалось за горами. Кот, давно уставший от погони за пятнами света, заснул под деревом. Эотас повернулся и посмотрел на увлеченных спором богов, вздохнув еще раз.

«Я всего лишь приношу рассвет, – повторил он, отправившись в путь по дорожке, – а ваше дело – видеть то, что я показываю»”.